Кузнец Вакула,
 |
Цитата: |
 |
|
|
 |
Сообщение от Кузнец Вакула  |
 |
|
|
|
|
|
|
|
|
Т.е. нежелание финнов наступать дальше и привело к патовой ситуации, в течении которой продолжалась блокада, которая и стала в итоге тактикой в отношении Ленинграда.
|
|
 |
|
 |
|
Ну это Маннергейм так считает.
В принципе, думаю, доля правда в этом есть.
Другие дело, шо
Aptekar привёл цитату якобы из воспоминаний Маннергейма. Хотя это цитата из книги Н.И. Барышникова "Блокада Ленинграда и Финляндия". И полностью она звучит так:
|
|
Цитата: |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Касаясь того, что немецкие войска сами застряли на подступах к Ленинграду и не смогли штурмовать его, а финнов Берлин побуждал решительно действовать, Маннергейм в своих воспоминаниях добавляет, что, кроме того, в тайне от Финляндии, германское командование стало перебрасывать 5 сентября свою танковую группу из-под Ленинграда на московское направление. Возможно, поэтому, обладая данной информацией, из генштаба финской армии последовало в Министерство иностранных дел Финляндии разъяснение о позиции военного руководства. «Оккупация финскими войсками Петербурга считается нереальной, - отмечалось в нем, — поскольку у нас нет запасов продовольствия, чтобы выдавать его гражданскому населению». И далее следовало красноречивое признание: «Наступление на петербургские укрепления, имеющиеся между границей и Петербургом, потребуют, вероятно, много жертв, поскольку сильно защищены, и не лучше ли, брать его с юга или же вообще, не заставить ли капитулировать жителей города с помощью голода» (курсив мой - Н. Б.). |
|
|
|
|
|
|
Как видно из текста, данная цитата не из воспоминаний Маннергейма, а из телеграммы генштаба финской армии. Это называется, слышу звон, да не знаю, где он.
Шо до Маннергейма, то я не питаю иллюзий относительно его персоны во время Второй Мировой Войны. Он, безусловно желал поражения Красной Армии и участь жителей Петербурга ему была до фени. Но в сам город он вступать отказался и разрушать его тоже., т.к. был офицером российской армии и понятия чести и достоинства ему были не чужды... в отличие от некоторых.